Форма круга для меня довольно частая. Это и глазок объектива, и тарелка, как объект рисования, это и круглые зеркала. В серии «пейзажи на меди» я как бы делаю оммаж старинной китайской миниатюре, которая часто помещалась в круг. Пейзажи вымышленные, придуманные. Мне хотелось использовать металл, как часто изменяющийся под воздействием света. Как и в природе, небо меняется быстро в зависимости от освещения, так и в медных кругах, пейзаж может поменяться в течении дня.
Катя Рожкова рисует простым кохиноровским карандашом. Подолгу, подробно и очень скрупулезно. Каждую трещину, царапину, надлом — следы, оставленные на предметах временем. Так она следит за неуловимой и в то же время исключительно простой логикой изображаемого предмета. Рожкова изображает тарелки, ведра, телефоны, фотоаппараты, пытаясь через свой послушный и дотошный карандаш заглянуть туда, где реальные предметы обихода теряют привычные связи с миром и превращаются в объекты созерцания.
Натюрморты, старый умывальник, швейная машинка Singer, белые оконные переплеты послевоенной террасы, заросли кустов. В центре художественных практик Рожковой – предмет, она доводит его и масштабом и подачей до знаковости. Масштабный формат станкового произведения, техническое роскошество классического рисунка — будто рисунок камерный возведен в степень — все это порождает необычный эффект, при котором противоположности прискучившей техники кажутся снятыми.
Серия «Пейзажи»
Форма круга для меня довольно частая. Это и глазок объектива, и тарелка, как объект рисования, это и круглые зеркала. В серии «пейзажи на меди» я как бы делаю оммаж старинной китайской миниатюре, которая часто помещалась в круг. Пейзажи вымышленные, придуманные. Мне хотелось использовать металл, как часто изменяющийся под воздействием света. Как и в природе, небо меняется быстро в зависимости от освещения, так и в медных кругах, пейзаж может поменяться в течении дня.
Катя Рожкова рисует простым кохиноровским карандашом. Подолгу, подробно и очень скрупулезно. Каждую трещину, царапину, надлом — следы, оставленные на предметах временем. Так она следит за неуловимой и в то же время исключительно простой логикой изображаемого предмета. Рожкова изображает тарелки, ведра, телефоны, фотоаппараты, пытаясь через свой послушный и дотошный карандаш заглянуть туда, где реальные предметы обихода теряют привычные связи с миром и превращаются в объекты созерцания.
Натюрморты, старый умывальник, швейная машинка Singer, белые оконные переплеты послевоенной террасы, заросли кустов. В центре художественных практик Рожковой – предмет, она доводит его и масштабом и подачей до знаковости. Масштабный формат станкового произведения, техническое роскошество классического рисунка — будто рисунок камерный возведен в степень — все это порождает необычный эффект, при котором противоположности прискучившей техники кажутся снятыми.
40
40
